ГЛАВА IX

НЕКОТОРЫЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЫСЛЕННОГО ВНУШЕНИЯ

По ходу исследования мы столкнулись со следующей трудностью: как объяснить, что во многих опытах мысленное внушение сна или бодрствования реализуется не тотчас же после начала индукции, а спустя некоторое время — через 2—3 мин и более? Для решения этого вопроса нами были построены общепринятые в вариационной статистике кривые распределения вариант. По оси абсцисс обозначались в минутах величины скорости реализации мысленного усыпления (рис. 28, А) или мысленного пробуждения (рис. 28, Б). По оси ординат — число наблюденных нами случаев фактического засыпания или пробуждения, реализовавшихся с той или иной скоростью. Испытуемыми были: Федорова (Ф.), Иванова (И.) и Е. С. (С.).

Приведенные графики ясно показывают, что в наибольшем числе случаев засыпание и пробуждение наступали уже до первой минуты после начала мысленного внушения. Однако в отдельных случаях реализация внушения затягивалась на 10 и более минут.

Другие графики (которые мы здесь не приводим), построенные по этому принципу, показали, что такое запаздывание телепатического эффекта в некоторой степени обусловлено свойствами индуктора, по-видимому, его способностью сосредоточиваться на передаваемом внушении. Так, в опытах, проводимых индуктором Томашевским, значительное большинство случаев как усыпления, так и пробуждения падало на короткие интервалы времени (0,5—1,0). При индукторе Дубровском реализация усыпления и пробуждения растягивалась в общем на более длительные интервалы времени.

Причины такой задержки в значительной степени разъяснились, когда мы начали применять в своих опытах метод опроса испытуемых в той его форме, в какой он известен под названием «гипноанализа». Применявшийся нами прием состоял в

138том, что наблюдатель, находившийся при мысленно усыпленной испытуемой, задавал ей ряд вопросов с целью выяснить ее субъективные переживания. Например: «Почему вы заснули? Могли ли вы не заснуть? Кто погрузил вас в это состояние? Что вы чувствуете в данный момент? Что приходит вам в голову?» и т. п.

Рис. 28. Кривые распределения длительностей мысленного усыпления (А) и мысленного пробуждения (Б) трех испытуемых: Ф., И. и С. На оси абсцисс — время в минутах, на оси ординат — частота обозначенных на абсциссе вариант.

Таким способом удалось установить наличие у испытуемых известного сопротивления, своего рода негативизма, в отношении реализации уже подсознательно воспринятого мысленного внушения. В качестве иллюстрации приведем протокол одного из характерных опытов этого рода.

Опыт 22 IV 1934 г. Испытуемая Федорова. Индуктор Томашевский. Наблюдатель Дубровский. Испытуемая прибыла в лабораторию в 8 ч 30 мин и была уложена на кушетку в камере Фарадея в 8 ч 55 мин. При испытуемой в той же камере — наблюдатель, ведущий с нею беседу; дверь камеры открыта.

В 9 ч 12 мин индуктор, присутствующий в той же комнате, но вне поля зрения испытуемой, начинает мысленно внушать 139сон. В 9 ч 12 мин 30 сек, уже через 30 сек, испытуемая погружается в гипноз и остается в этом состоянии более 2 час подряд, находясь в рапорте с наблюдателем. В 11 ч 39 мин индуктор входит в камеру полного экранирования, находящуюся в той же комнате, и начинает мысленное пробуждение. При этом наблюдатель регистрирует следующие словесные заявления испытуемой: «Иосиф Францевич (Томашевский.— Л. В.) говорит, будит... Ну, пока мотай клубочек, а я полежу... Сиди, сиди... Ой, как кричит... Какой голосок... Не беспокойтесь, я скоро встану... Надорветесь... Жаль... вашего горлышка... Хватит, слышите?... Смола... смола... Хуже горькой редьки... Вешайте трубку... Клубочек смотан... Хватит, я встаю». При последних словах, в 11 ч 41 мин, испытуемая пробуждается.

В 11 ч 44 мин индуктор приступает к вторичному мысленному усыплению. Испытуемая заявляет: «Тихо ниточку забрасывает И. Ф., велит спать... Хватит... Повесьте трубочку...» Через минуту, в 11 ч 45 мин, — гипноз. В 11 ч 50 мин индуктор, оставаясь все время в камере полного экранирования, начинает мысленное пробуждение. Испытуемая немедленно заявляет «Это что... Надоел он мне... Не дает полежать спокойно... Интересная физиономия у И. Ф... сидит с закрытыми глазами и говорит... Слишком резко... Осторожнее... Помотайте клубочек...» После последних слов, в 11 ч 54 мин, наступает бодрствование.

Мы привели протокол этого типичного опыта для того, чтобы от абстракций и цифр предыдущих глав перевести читателя в конкретную действительность наших повседневных наблюдений. Опыты такого рода переполнены массой деталей, заслуживающих внимания, на которых мы не можем здесь останавливаться. Отметим лишь некоторые черты, общие для большинства проведенных нами опытов.

1. Создается впечатление, как будто бы мысленное внушение сна или бодрствования воспринимается испытуемой тотчас же, но реализация уже воспринятого внушения более или менее отсрочивается, благодаря наличию своеобразного противодействия, сознательного или подсознательного характера. Заметим, что такое же сопротивление приказу гипнотизера нередко наблюдается и при обычном (словесном) внушении.

2. Опрос показывает, что испытуемая субъективно воспринимает какую-то связь с индуктором, символически обозначая ее то «нитью», то «разматывающимся клубочком» и т. п., нередко она воспринимает мысленное внушение как приказ, передаваемый ей по телефону. Эти детали, разумеется, не могут нам дать представления о характере энергетического влияния индуктора на перципиента, но с психологической стороны они заслуживают внимания.

3. Тот же опрос дает основания предполагать, что испытуемая не только ощущает своеобразную связь с индуктором, но

140и узнает, кто из экспериментаторов действует на нее мысленным внушением. В этом отношении особенно показателен один из опытов. Приводим полностью относящиеся к нему протокольные записи.

Опыт 20 IV 1934 г. Испытуемая Федорова прибыла в лабораторию в 9 ч 30 мин и для отдыха перед опытом была введена в комнату $A$. В это время в комнату $\text{Б}$ пришел проф. Васильев, к которому перешел Томашевский, находившийся перед тем при испытуемой. При обсуждении условий предстоящего опыта возник следующий план: испытуемую поместить в камеру № 1, находящуюся в комнате $\text{Б}$; при ней в качестве наблюдателя оставить Томашевского; Васильев, ни разу перед этим не усыплявший эту испытуемую ни мысленно, ни словесно, сделает вид, что уходит из лаборатории; на самом же деле он перейдет в отдаленную комнату $A$ с тем, чтобы в неизвестный для наблюдателя (Томашевского) момент начать мысленное усыпление.

Задуманный план был приведен в исполнение. В 9 ч 55 мин испытуемая была переведена из комнаты $A$ в комнату $\text{Б}$ и вошла вместе с Томашевским в камеру. Васильев инсценировал свой уход из лаборатории и перешел в отдаленную комнату $A$. Наблюдатель в течение всего опыта опрашивал испытуемую, занося свои вопросы и ее ответы в протокол. В 9 ч 58 мин индуктор (Васильев) приступил к мысленному внушению сна. В 10 ч 00 мин испытуемая погрузилась в гипноз.

И-ая. Не надо больше...

Н-ль. Кто Вас усыпил?

И-ая. Вы.. Сегодня хорошо усыпляет...

Н-ль. Кто усыпляет?

И-ая. Томашевский.

Н-ль. А еще что приходит Вам в голову?

И-ая. Васильев лезет в голову... Как уснула, так он вспомнился, а сейчас лезет в голову...

В 10 ч 18 мин индуктору (Васильеву) пришла мысль передать испытуемой образ птицы, которую он представил себе в виде кондора или грифа. Приблизительно в то же время наблюдатель задал испытуемой вопрос: «Скажите, что приходит Вам в голову?»

И-ая. Он хорошо показывает...

Н-ль. А кто он?

И-ая. Васильев, его глаза торчат...

Непосредственно вслед за этим:

И-ая. Петух... Теперь я его вижу. Он сидит за столом, за круглым (индуктор, действительно, сидел за круглым столом). Это он у меня все отнял...

Н-ль. А кто Вас погрузил в гипноз?

И-ая. Значит он и погрузил... Он очень сковал...

В 10 ч 35 мин индуктор переходит в комнату испытуемой и входит в железную экранирующую камеру № 2 (см рис. 18). 141В 10 ч 40 мин индуктор начинает мысленно пробуждать испытуемую.

И-ая. Посиди там... Он наматывает клубок... Да хватит... Профессор Васильев, бросьте... Что же, придется проснуться... Мне неохота... Ну, ладно, хватит...

В 10 ч 41 мин.

И-ая. Надоело... Васильев там (указывает по направлению экранирующей камеры), там сидит... Как надрывается бедный... Я же слышу...

В 10 ч 43 мин испытуемая просыпается. В 10 ч 43,5 мин индуктор (против обыкновения тотчас же после пробуждения испытуемой) приступает к вторичному внушению сна.

И-ая. Что-то не то...

В 10 ч 46 мин засыпает.

Наиболее существенным в этом опыте является, как нам кажется, не только то, что испытуемая узнала индуктора, хотя он, повторяем, за два года знакомства с испытуемой ни разу не пробовал ее усыпить, но еще и то, что испытуемая в течение всего опыта вполне точно регистрировала поведение индуктора и место его пребывания.

Эти явления могли быть объяснены или способностью перципиента узнавать индуктора по характеру воспринимаемого от него энергетического влияния, или же способностью воспринимать содержание подсознательной сферы наблюдателя, который в данном случае, хотя и знал, кто является индуктором, что он делает и где находится, но, занятый опросом испытуемой и составлением протокола, был далек от сознательного внушения испытуемой чего бы то ни было. Если правильно второе предположение, то мы имеем в данном случае явление, подробно изученное французскими авторами под названием «чтение мыслей» (lecture des pensées, — E. Osty¹ и др.).

Итак, мы видим, что разработанная нами «гипногенная» методика не только чрезвычайно пригодна для проведения психофизических экспериментов, но и позволяет глубже проникнуть в те психологические механизмы, от которых зависит реализация мысленного внушения, и знание которых, во всяком случае, неизбежно для решения вопроса об энергетической природе этого явления.

Нам остается коснуться еще одного вопроса, сравнительно мало освещенного в современной литературе,— вопроса о так называемой направленности телепатической передачи. При его постановке мы пришли к необходимости различать направленность трех типов:

1. Необходимо ли для удачи телепатического эксперимента, чтобы индуктор знал, в каком направлении от него находится перципиент; необходимо ли, чтобы в этом направлении индуктор 142мысленно направлял свое внушение? Этот случай мы условились называть «геометрической» направленностью внушения.

2. Необходимо ли, чтобы индуктор знал ту физическую среду (обстановку), в которой находится во время опыта перципиент? Такую направленность внушения мы условно называем «физической».

3. Необходимо ли, чтобы индуктор знал, кто в данном опыте является перципиентом? Нужно ли, чтобы внушаемое представление индуктор связывал с образом перципиента? Это условие было названо нами «психологической» направленностью внушения.

Для выяснения значения каждого из этих типов направленности нами были поставлены специальные эксперименты, которые привели нас к следующим результатам.

«Геометрическая», как и «физическая» направленность внушения, по-видимому, значения не имеет. Ряд опытов, проведенных нами по гипногенной методике, ясно показывает, что индуктор может совершенно не знать, в каком направлении от него и в каком помещении находится перципиент, и все же акт мысленного усыпления или пробуждения реализуется обычным порядком. В качестве иллюстрации приведем хотя бы один из опытов этого рода.

Опыт 5 IV 1934 г. Испытуемая Федорова явилась в лабораторию Института мозга в 8 ч 25 мин вечера, была встречена Томашевским и уложена на кушетку в малой комнате. Заранее было условлено, что индуктором будет д-р Каялов, находившийся во время опыта в здании Психотерапевтического профилактория на улице Стачек, на расстоянии приблизительно 7 700 м от лаборатории. Местонахождения лаборатории индуктор не знал и в ней никогда не бывал; с находящимся при испытуемой наблюдателем Томашевским индуктор не был знаком. Испытуемая Федорова являлась одной из пациенток д-ра Каялова, и он был осведомлен о том, что именно она в данном опыте будет перципиентом.

Часы индуктора и наблюдателя были предварительно сверены по телефону.

В 8 ч 50 мин д-р Каялов приступает к мысленному усыплению. В ту же минуту (8 ч 50 мин) испытуемая заявляет: «Я должна Каялову написать, но теперь уже не буду писать».

В 9 ч 00 мин испытуемая: «Как-то покойно, не хочется двигаться, лицо как бы не мое».

В 9 ч 03 мин: «Хочется закрыть глаза». Закрывает глаза и в 9 ч 04 мин погружается в гипноз.

В 9 ч 30 мин индуктор Каялов начинает мысленно пробуждать.

В 9 ч 40 мин испытуемая заявляет: «Чувствую, что надо открыть глаза». Открывает глаза и смотрит в одну точку, но в 9 ч 44 мин снова их закрывает. 143В 9 ч 45 мин испытуемая вновь заявляет: «Странно, хочется проснуться»,— и при этом окончательно пробуждается.

Но если «геометрическая» и «физическая» направленность, как ясно показывает приведенный опыт, не играет существенной роли, то в отношении «психологической» направленности наши опыты склоняют нас к противоположному выводу: индуктор должен знать, кто в данном опыте является перципиентом, иначе мысленное внушение остается нереализованным. Из значительного числа поставленных в этом направлении опытов мы остановимся хотя бы на двух нижеследующих:

Опыт 14 IV 1934 г. Испытуемая Иванова прибыла в лабораторию в 9 час вечера. Она прошла в круглую комнату (Б) и расположилась в кресле у электрической печи. В 9 ч 30 мин явилась вторая испытуемая, Федорова, которая была помещена на кушетке в малой комнате (А). Наблюдателем при ней был Томашевский.

В 10 ч 30 мин индуктор, д-р Дубровский, вошел в камеру Фарадея, находящуюся в круглой комнате, т. е. там, где оставалась первая испытуемая Иванова.

В 10 ч 35 мин индуктор приступает к мысленному усыплению, направляя индукцию на испытуемую Федорову.

В 11 ч 00 мин Федорова погружается в гипноз. У испытуемой Ивановой, на которую индукция не направлялась, в промежутке времени от 10 ч 35 мин до 11 ч 00 мин, три раза возникало дремотное состояние, в гипноз, однако, не переходившее и тотчас же исчезавшее при обращении к испытуемой с вопросом.

В 11 ч 30 мин Иванова была переведена в малую комнату и усажена в кресло, отделенное ширмой от остававшейся в гипнозе Федоровой. При обеих испытуемых — наблюдатель Томашевский.

В 11 ч 33 мин индуктор Дубровский, находясь в круглой комнате, в камере Фарадея, начинает мысленно внушать сон Ивановой.

В 11 ч 39 мин внушение реализуется — Иванова впадает в гипнотическое состояние. Федорова продолжает спать.

В 12 ч 12 мин индуктор, все время находясь в камере Фарадея, приступает к мысленному пробуждению Федоровой.

В 12 ч 25 мин Федорова заявляет: «Будит, но ничего не выходит, надрывается Арсений Васильевич» (имя и отчество индуктора). Однако фактического пробуждения испытуемой индуктору достигнуть не удалось. Дальнейшее течение опыта интереса не представляет, и мы его опускаем. Еще выразительнее следующий опыт, зарегистрированый кимографически.

Опыт 19 IV 1934 г. Испытуемые Федорова и Иванова находились в разных комнатах лаборатории, причем Федорова была помещена в камеру Фарадея. Одна о присутствии другой не знала. За состоянием Федоровой можно было следить по кимографической записи, а за Ивановой вел наблюдение д-р 144Дубровский. Индуктор Томашевский находился в круглой комнате, т. е. в той же комнате, где была Федорова.

В 9 ч 19 мин началась индукция, направленная на засыпание Федоровой. В 9 ч 20 мин наступил сон. В 10 ч 35 мин индуктор перешел к Федоровой в камеру Фарадея. В 10 ч 37 мин началась индукция, направленная на засыпание Ивановой. В 10 ч 41 мин у нее наступил сон.

В 10 ч 58 мин приступлено к мысленному пробуждению Ивановой и в 11 час она проснулась. В то же время, несмотря на непосредственную близость индуктора (Томашевского), испытуемая Федорова продолжала оставаться усыпленной, не обнаруживая никакой реакции на внушение пробуждения, которое было направлено не на нее, а на Иванову.

Подобные опыты при участии двух испытуемых проведены были на трех сеансах с одинаковыми результатами. Реакция на мысленное внушение получалась именно у той из подопытных, на которую была направлена индукция.

С целью дальнейшей проверки этих результатов были проведены опыты еще и по следующей методике. Испытуемая погружалась, как обычно мысленным внушением, в гипнотический сон. В этом состоянии она находилась минут 20—30. В это время индуктор приступал к мысленному «пробуждению» какого-либо отсутствующего лица-«икс», продолжая индуцировать в течение 5 мин. Пробуждения подопытной в этих опытах не наблюдалось. После этого индуктор приступал к мысленному воздействию на подопытную. При этом в четырех случаях перципиентка находилась в поле зрения индуктора и в трех случаях была в другой комнате. Результаты этих экспериментов приведены в табл. 18.

Таблица 18

Результаты опытов по пробуждению испытуемой направленным и ненаправленным внушением

Как видно из таблицы, в 6 опытах при направленном воздействии пробуждение наступало менее чем через 2 мин, и лишь в одном случае потребовалось 2 мин 10 сек. В контрольных опытах (внушение «иксу») 5-минутная индукция подопытных не пробуждала. 145На основании приведенных опытов и многих других, им подобных, мы приходим к выводу, который с психофизической точки зрения может показаться несколько неожиданным и трудно объяснимым: психологическая направленность, по-видимому, является необходимым условием для осуществления мысленного внушения. Содержание передаваемого внушения должно сопровождаться мысленным образом того лица, которому внушение передается.

Следует заметить, что к такому же заключению пришли и некоторые из предшествующих исследователей телепатического феномена. Так, например, Каслян о явлениях телепатии писал следующее: «Для того, чтобы достигнуть наилучшего результата индукции, необходимо мысленно сформулировать то задание, которое желательно передать, и затем сознательно отправить его испытуемому, представив себе его образ возможно более ярко».²

Каслян рассматривает это условие как момент, улучшающий результат индукции, но не как обязательный. Варколлье, как уже упоминалось в главе VIII, экспериментируя в 1923—1925 гг. на расстоянии Париж—Нью-Йорк, убедился в том, что из 20 опытов мысленного внушения оказались удачными только 5, и как раз с теми из американских перципиентов, которых знали парижские индукторы. Отмечая это обстоятельство, Варколлье отклоняет случайность в полученных результатах, а самый факт перцепции в этом случае объясняет «умственным средством» (contagion mentale).

Подтверждением того, что при отсутствии избирательной направленности нет положительного эффекта, может служить опыт Лоджа, организованный им для выяснения возможности телепатической передачи незнакомым лицам. С этой целью им была использована широковещательная радиостанция, откуда обращались к радиослушателям с просьбой в определенный час и минуту записать то, что придет им в голову. В трех сериях опытов из пяти был сообщен общий характер передаваемого объекта, в двух остальных сериях этого не сообщалось. Было получено около 25 000 ответов, из которых только очень немногие были приблизительно верны. Полученный результат не превысил тот, который можно было ожидать по теории вероятностей. Опыт подобного же рода был организован Г. Мерфи в Чикаго, 3 марта 1924 г. Было получено более 2000 ответов, и все они, замечает Варколлье, не указывали на наличие в них телепатической передачи.

Итак, по даным наших опытов, между индуктором и перципиентом устанавливается не односторонний, а двусторонний рапорт: с одной стороны, индуктор должен направлять индукцию именно на данного перципиента; с другой стороны, 146перципиент узнает по воспринимаемой им телепатеме — кто в данный момент выполняет роль индуктора.³

Этот наш результат находит себе поддержку в исследованиях предшествующих авторов. Лондонскими исследователями феноменов спонтанной телепатии уже давно были описаны случаи, когда перципиент телепатически воспринимал переживания индуктора, а индуктор в тот же момент и так же телепатически воспринимал ту ситуацию, при которой в данный момент перципиент находился. Эти очень редкие случаи были названы «реципрокной» (двусторонней) телепатией.

Нечто подобное наблюдал в своих опытах и московский физик, ученик акад. П. П. Лазарева, С. Я. Турлыгин. В своей работе «Излучение микроволн ($\lambda = 2$ мм) организмом человека» он пишет: «Испытуемая Т. Н. заявила нам, что она прекрасно „чувствует“, когда индуктор „работает“,⁴ и может определить момент его работы. Чтобы проверить это заявление, мы проводили опыты следующим образом. Поместив гипнотизера-индуктора в будку, патрубок (труба в передней стенке будки.— Л. В.) которой был затянут папиросной бумагой, и расположив испытуемую на расстоянии 2 м на стуле перед патрубком, мы начинали очередной опыт, продолжая его до первой ошибки испытуемой. Условный сигнал индуктору — работать или нет — давался бесшумно натягиваемой нитью. Начало опытов шло обычно удачно; испытуемая быстро давала безошибочные ответы, работает или не работает индуктор. Но с течением времени ответы, как правило, постепенно замедлялись от усталости. В контрольном опыте последний правильный ответ был дан на 35-й минуте. Это был 17-й правильный ответ.

Если считать, что ответы испытуемой случайно совпали со всей нашей совершенно произвольной сменой последовательности „работы“ и „неработы“, то вероятность $\eta$ такого события была бы при 17 непрерывных правильных ответах такой:

т. е. такой случай был бы совершенно невероятным: один положительный шанс против трех с половиной миллиардов миллионов шансов отрицательных».⁵

Резюмируя все изложенное в последних трех главах, мы приходим к следующим основным фактам и выводам.

Во-первых, мы должны заключить, что для постановки опытов по выяснению психофизической природы телепатического феномена нужно производить предварительный отбор 147сенситивных испытуемых. Это необходимо для получения достаточно убедительных результатов.

Во-вторых, мы констатируем, что выработанная нами «гипногенная методика» с применением самоотчета исследуемого и объективной регистрацией его реакций является вполне пригодной для дальнейших экспериментов, ибо результаты, полученные с помощью этой методики, отчетливы и однозначны.

В-третьих, мы можем заключить, что для экспериментатора не является обязательным знание места нахождения исследуемого и обстановки, в которой он находится. Зато, по-видимому, экспериментатор должен знать исследуемого в лицо и отчетливо представлять себе его зрительный образ, чтобы телепатическая передача осуществлялась.

В-четвертых, по-видимому, приходится принять, что расстояние между экспериментатором и исследуемым не играет заметной роли; но это не значит, что закон обратной зависимости от квадрата расстояния в данном случае неприменим.⁴

В-пятых, мы отмечаем, что пока никому не удалось установить какой-либо физический индикатор на радиации, продуцируемые мозгом и передающие телепатему. Утверждения Кацамалли и его опыты по регистрации электромагнитных волн человеческого мозга нами не подтверждены.

И, наконец, в-шестых, мы констатируем, что экранирование металлом экспериментатора от исследуемого, вопреки некоторым имеющимся в литературе вопроса данным, не препятствует осуществлению телепатического феномена. Отсюда приходится заключить, что если передача мысли на расстояние и осуществляется излучением электромагнитной энергии из центральной нервной системы, то эту электромагнитную энергию следует искать в области километровых электромагнитных волн или за мягкими рентгеновскими лучами; но то и другое предположение мало вероятно.⁵

Таковы наши выводы. Как видно, задача дальнейших исследований осложняется, причем из области чисто психологической она переходит в область психофизического эксперимента, долженствующего или подтвердить гипотезу электромагнитной природы энергии, передающей телепатему, или, отвергнув эту гипотезу, искать пока еще неизвестный вид энергии, специфичный для той высшей формы материи, какой является человеческий мозг.⁶ 148В феврале 1961 г. автор получил чрезвычайно важное сообщение от крупнейшего отечественного гипнолога профессора Константина Ивановича Платонова, автора трижды изданной у нас и переведенной на иностранные языки монографии «Слово как физиологический и лечебный фактор».⁷

Присланные проф. Платоновым материалы (см. приложения 5 и 6) удостоверяют, что еще в 1924 г. группой харьковских ученых было выполнено небольшое по объему, но очень ценное по содержанию исследование с применением гипногенной методики мысленного внушения и с экранированием внушающего от объекта внушения. Эта неопубликованная работа представляет собой как бы уменьшенную копию нашего многолетнего исследования.

С большим удовлетворением мы можем отметить, что результаты и выводы, намеченные харьковскими исследователями, во многих отношениях совпадают с тем, что спустя десять лет было установлено нами. Такое совпадение само по себе весьма знаменательно.